Алексеев Михаил Васильевич

Военачальники. Командный состав

Биография

«Колебание и боязнь — вот наши недуги и болезни»

Имя генерала Михаила Алексеева не было широко известно и громко прославлено. Пожалуй, он остался в тени во многом в силу своей личной скромности. Тем не менее, его вклад в историю Первой мировой войны нельзя недооценивать.
Михаил Алексеев родился в 3 ноября 1857 года в небогатой трудовой семье штабс-капитана 64-го пехотного Казанского полка. В 1873 году поступил вольноопределяющимся во 2-й гренадерский Ростовский полк. Через три года окончил Московское пехотное юнкерское училище и, получив 1 декабря 1876 года чин прапорщика, был назначен в полк, где служил его отец. Боевое крещение Алексеев принял в июле 1877 года в составе Казанского полка в ходе Русско-Турецкой войны. За боевые отличия обер-офицер Алексеев был награжден тремя боевыми орденами, среди которых ордена Святого Станислава и Святой Анны за храбрость. Его послужной список военного времени стал лучшей рекомендацией в дальнейшей военной карьере. Девять лет он нес службу младшим офицером, а в 1885 году стал ротным командиром. Через два года (в конце 1887 года) штабс-капитан Алексеев поступил в Николаевскую академию Генерального штаба.

В 1890 году Алексеев успешно закончил академию, после чего был направлен в Главный штаб, сочетая службу с плодотворной профессорской деятельностью в Академии Генерального штаба на кафедре истории русского военного искусства. В 1904 году он удостоился звания заслуженного профессора и был произведен в генерал-майоры. Его авторитет как военного специалиста уже тогда был очень высок.

Российский историк М.К. Лемке высоко отзывался об Алексееве:

«Служа 11 лет в строю пехотного армейского полка, Алексеев считался отличным офицером, товарищи знали его как человека большой энергии, выдающейся трудоспособности и твердости воли в преследовании поставленных — тогда, конечно, небольших — военных задач.

За долголетнюю службу обыкновенного строевого офицера Алексеев хорошо изучил русского солдата, сознательно и глубоко воспринял своей чуткой и простой душой богатство его духовных качеств, отлично узнал и русского офицера, убедившись на деле в его большой потенциальной силе. На себе самом и около себя Алексеев испытал и увидел недочеты военной организации, отражающиеся на спине солдата и на шее офицера совсем иначе, чем это кажется в штабных кабинетах. Таким образом, перед профессорами академии Алексеев предстал во всеоружии опыта и знания, которых так недостает громадному проценту молодежи, поступающей в академию сразу по истечении обязательного трехлетнего строевого стажа.

Окончив курс академии по первому разряду в 1890 году, Алексеев пошел уже по обычной дороге офицеров генерального штаба, но вскоре же стал занимать положения, уготованные судьбой далеко не для всех из них. С 1898 по 1904 год был любимым офицерами профессором той же академии, а ныне состоит почетным членом ее конференции»

С началом Русско-японской войны 1904-05 годов профессор Академии Генерального штаба Алексеев был назначен генерал-квартирмейстером 3-й Маньчжурской армии. Участвовал в Мукденском сражении, в разработке ряда военных операций против японцев. На полях Маньчжурии Алексеев приобрел большой опыт руководства войсками, организации действий пехоты, кавалерии и артиллерии, ведения армейской разведки. За ревностное исполнение своих обязанностей и личное мужество Алексеев был награжден золотым оружием с надписью «За храбрость», и двумя боевыми орденами.

После войны карьера Алексеева стремительно пошла вверх. Сначала он служил обер-квартирмейстером в Главном Управлении Генерального Штаба, занимаясь вопросами подготовки к будущей войне на западной границе. Здесь генерал попал в группу генштабистов, близкую к начальнику Генштаба Ф.Ф.Палицыну.

В 1908 году Алексеев был назначен начальником штаба Киевского военного округа с производством в генерал-лейтенанты, а в 1912 году — командиром 13-го армейского корпуса. На всех занимаемых постах Алексеев характеризовался как человек, «всегда бравший на себя львиную долю работы и стремившийся остаться незамеченным». Обладая большим опытом стратегической работы и в то же время ученым стажем, Алексеев представлял собой наиболее квалифицированного работника Генштаба. О способностях Алексеева высоко отзывались его сослуживцы. Генерал-квартирмейстер Ставки Верховного Главнокомандующего генерал Н.Н.Головин писал:

«Генерал Алексеев представлял собой выдающегося представителя нашего генерального штаба. Благодаря присущим ему глубокому уму, громадной трудоспособности и военным знаниям, приобретенными одиночным порядком, он был на голову выше остальных представителей русского генерального штаба»

В феврале 1912 года в Москве состоялся съезд начальников Штабов округов и их генерал-квартирмейстеров. К этому съезду начальник штаба Киевского военного округа генерал Алексеев подал записку, озаглавленную «Общий план действий». Изменившаяся политическая и военная обстановка вокруг России требовала принятия новой основной идеи плана войны. В своей записке генерал Алексеев указывал, что в существующих международных условиях в первый период войны следует перенести направление главного удара с Германии на Австро-Венгрию, сконцентрировав для этой цели возможно большие силы. На Германском фронте он рекомендовал оставить около 6 корпусов, сосредоточенных в районе Гродно-Белосток, для прикрытия границы и для действия против Германских войск, оставленных в Восточной Пруссии.

Записка генерала Алексеева от 17 февраля 1912 года оказалась не напрасной. Участники совещания хотя и не поддержали полностью точку зрения Алексеева, но в корне пересмотрели идею развертывания 1910 года. Так родился вариант плана ведения войны, который пришлось осуществлять в 1914 году.

К началу Первой мировой войны Алексеев поучаствовал в двух больших войнах и прошел хорошую школу командования войсками на самых высоких должностях в мирное время. Все это стало заделом для формирования Алексеева как полководца. М.К.Лемке в «250 днях в Царской ставке» писал:

«В японскую войну Алексеев показал свои способности, будучи генерал-квартирмейстером Маньчжурской армии, а окончательно убедил в них в 1912 году, когда при известии о мобилизации в Австрии в Санкт-Петербурге была устроена «военная игра» призванных туда командующих пограничными военными округами и их начальников штабов. Его решение поставленной тогда задачи показало, насколько он выше других, и тогда же было решено, что на случай войны с Австрией Алексеев будет начальником штаба фронта армий, направленных против нее. Он деятельно стал готовиться к этой роли. Таким образом, назначение в июле 1914 года не застало его врасплох — за эти годы им все было изучено, все было подготовлено. Жена его, Анна Николаевна, помогла ему собрать вещи обихода, а диспозиции, директивы, документы и карты неожиданно для нее оказались приготовленными и уложенными в нескольких чемоданах, скрыто стоявших в кабинете. Алексеев выехал из Смоленска, где командовал 13-м армейским корпусом, через 3 часа после получения телеграммы о своем назначении»

В августе 1914 года командир 13-го армейского корпуса Михаил Васильевич Алексеев был назначен начальником штаба Юго-Западного фронта, а в сентябре того же года он был произведен в полные генералы, став генералом от инфантерии. Генерал Алексеев проявил большие способности в разработке фронтовых стратегических операций. В сентябре 1914 года за боевые заслуги был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени и стал георгиевским кавалером. Его успехи на этой должности в разработке плана наступления войск Юго-Западного фронта отмечали и другие видные военачальники:

«Оценивая этот план, нельзя не увидеть, что автор его оказался на высоте, требуемой для руководства группой армий. Несмотря на серьезный кризис, переживаемый 4-й армией, генерал Алексеев сумел устоять от соблазна частичных поддержек в виде передачи корпусов из одной армии в другую, на что всегда склонны малорешительные начальники. Умение генерала Алексеева видеть армейские операции во всем их целом позволило ему не уступить сразу же после первой неудачи почин действий противнику, а продолжать бороться за этот почин»

(Генерал Н.Н.Головин)

«Руководящая роль принадлежала начальнику штаба этого фронта генералу Алексееву — человеку больших военных знаний, опыта и настойчивости. Несомненно, что наши первоначальные успехи в Галичине должны быть крепко связаны с именем этого крупного военного деятеля пережитой эпохи»

(Генерал-квартирмейстер Ставки Ю.Н.Данилов)

«Австрийская победа у Замостья была парализована русской победой у Перемышля, так как поворот фронта 4-й армии для второй битвы у Львова спас жизненные пункты северного русского фронта»

(Немецкий военный писатель Г.Штегеман, «История войны»)

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/thumb/e/e4/%D0%90%D0%BB%D0%94%D0%B8%D1%82.jpg/640px-%D0%90%D0%BB%D0%94%D0%B8%D1%82.jpgК середине сентября русские армии Северо-Западного фронта потерпели ряд сокрушительных поражений в Восточной Пруссии и были вынуждены в тяжелом состоянии отступить за реки Нарев и Неман. Германцы же решили перебросить основные силы на помощь австрийцам, начав поспешное наступление на Варшаву. В тот период Алексеев сумел быстро разгадать замыслы противника и организовать фронт на Средней Висле. Уже к середине октября наметился перелом в сражении под Варшавой: германцы фактически потерпели поражение во многом благодаря стратегическому таланту Алексеева и Иванова. Однако продолжить наступление Юго-Западного фронта против австрийцев Ставка не позволила. В декабре 1914 года широкомасштабные были операции приостановлены, и стороны перешли к позиционным боям.

В марте 1915 г. генерал от инфантерии Алексеев был назначен Северо-Западным фронтом, а в результате разделения фронта в августе того же года возглавил армии Западного фронта. На посту главнокомандующего армиями Западного фронта Алексеев разработал и провел ряд успешных операций против германских и австро-венгерских войск.

После поражения русских войск в Галиции весной 1915 года немецкий генерал Э. фон Фалькенгайн должен был выбрать один из двух вариантов развития кампании 1915 года: наступать на Волынь, или повернуть острие немецкого наступления севернее и завоевать русскую Польшу. Замысел состоял в попытке устроить русским очередные «Канны» в духе фельдмаршала графа А. фон Шлиффена в пространстве, ограниченном реками Висла и Буг. Требовалось осуществить обхват и окружение семи русских армий. Главком не дал противостоящим ему Людендорфу и Гинденбургу завершить ни одно из запланированных ими окружений. Впоследствии в историографии отход русских войск получил название «великое отступление». Михаил Васильевич Алексеев руководил чрезвычайно трудным отходом армий фронта через Польшу и Литву под напором противника и при сильном недостатке артиллерийских снарядов — во время так называемого снарядного голода.

Вся тяжесть принятия непопулярных, но необходимых решений об отводе наших армий на Северо-Западном фронте легла на плечи Алексеева. Положение генерала Алексеева, как Главнокомандующего фронтом, психологически было чрезвычайно трудным. Генерал Ф.Ф.Палицин писал об обстановке на Северо-Западном фронте:

«Михаил Васильевич прекрасно знает это; знает, что вопросы эти требуют заблаговременного решения, что они сложны и последствия этого решения чрезвычайно важны. Дело не в Варшаве и Висле, даже не в Польше, а в Армии. Противник знает, что у нас нет патронов и снарядов, а мы должны знать, что не скоро их получим, а потому, чтобы сохранить России Армию должны ее вывести отсюда. Массы, к счастью, это не понимают, но в окружающем чувствуется, что назревает что-то неладное. Надежда удержаться нас не оставляет, ибо нет ясного сознания, что пассивное удержание нашего положения, само по себе есть одно горе при отсутствии боевого снабжения. В таких тяжелых условиях протекает творческая работа Главнокомандующего и помочь ему нельзя, ибо решения должны исходить от него»

Отход русских войск вопреки всему проходил организованно, и ни одна часть не была обойдена немцами с флангов и не попала в окружение, единственное исключение — гарнизон крепости Новогеоргиевск, который не получил от главкома вовремя приказ покинуть крепость. Из воспоминаний генерала В.Борисова:

«Во время борьбы в Польском мешке в первый раз у меня возник сильный спор с Алексеевым. Я, исходя из опыта бельгийских крепостей и зная крепостное дело из прежней своей службы в Ивангородской крепости, в Генеральном Штабе, настаивал на очищении нами не только Ивангорода, Варшавы, но и Новогеоргиевска. Но Алексеев ответил:

— Я не могу взять на себя ответственность бросить крепость, над которой в мирное время так много работали.

Последствия известны. Новогеоргиевск оборонялся не год, не полгода, а всего лишь 4 дня по открытии огня немцами, или 10 дней со дня обложения: 27 июля (9 августа) 1915 года обложен, а 6 (19) августа пал. Это произвело на Алексеева очень сильное впечатление. Мы были уже в Волковыске. Алексеев вошел в мою комнату, бросил телеграмму на стол, опустился в кресло со словами:

— Новогеоргиевск сдался.

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга, потом я сказал:

— Больно и обидно, но ничего на театре не изменяет.

Алексеев ответил:

— Очень больно для Государя и народа»

Контр-адмирал А.Д.Бубнов также подчеркивал заслуги Алексеева на должности командующего Северо-Западным фронтом:

«В Ставке питали надежду, что крепость Ново-Георгиевск, снабженная большим гарнизоном, задержит наступление противника и даст нам возможность оправиться.

Однако эта надежда не оправдалась: немцы подвезли в начале августа к Ново-Георгиевску мощную тяжелую артиллерию и приступили к бомбардировке, за которой мы в Ставке следили с напряженным и трепетным вниманием, ибо ее отдаленный гул был по ночам слышен в Барановичах. Старые крепостные верки Ново-Георгиевска не выдержали продолжительного огня новейшей тяжелой гаубичной артиллерии и 19 августа крепость пала.

В это время генерал М.Алексеев был назначен Главнокомандующим Северо-Западным фронтом, где положение для нас было самым тяжелым.

Благодаря своей неутомимой трудоспособности, организационному дарованию, педантичной точности и глубокому знанию военного дела, он, при постоянной поддержке со стороны верховного командования, настолько упорядочил отступление нашего фронта, что, по признанию самого Людендорфа, немцам не удалось при этом добиться на нашем фронте решительных стратегических результатов, на которые они рассчитывали, начиная свое наступление.

Мало того, генералу Алексееву удалось искусным контрнаступлением в районе Вильно окончательно остановить продвижение немцев, после чего обе стороны окопались и на Восточном фронте началась, так же как и на Западном фронте, позиционная война»

В июле-августе 1915 года в районе Прасныша были сорваны настойчивые попытки германских войск окружить и уничтожить русские армии в Польше, но по стратегическим соображениям русским войскам оттуда пришлось уйти. Немецкий генерал Э.Людендорф с досадой писал впоследствии о наступлении своих войск летом 1915 года:

«Как я и ожидал, продвижение союзных армий в Польше и к востоку от Вислы выражалось во фронтальном преследовании с непрерывными боями. И здесь все предпринимались безрезультатные попытки окружить русских, а русская армия сравнительно благополучно уходила под нашим натиском, часто переходя в ожесточенные контратаки и постоянно пользуясь болотами и речками, чтобы, произведя перегруппировку, оказывать долгое и упорное сопротивление»

Русский историк М.К.Лемке положительно расценивал работу Алексеева на посту командующего фронтом:

«17 марта 1915 года Алексеев был назначен главнокомандующим Северо-Западным фронтом, а с 18 августа фронт был разделен: Северный отдали Рузскому, а Западный оставили Алексееву.

20 августа 1915 г. Алексеев был уже на своем новом посту, сдав фронт Эверту, и принимал доклады…

При внимательном знакомстве с формулярным списком этого талантливого стратега нельзя не остановиться прежде всего на мысли, что за отсутствием во всю свою службу какой бы то ни было «руки» или протекции Алексеев обязан всем своим положением исключительно самому себе. У него оно действительно заслужено, он выделился исключительно своим упорным трудом в избранной специальности, обладая природными военными способностями.

Когда беседуешь с людьми, видящими Алексеева 15 месяцев войны изо дня в день, вполне понимаешь, какая гигантская рабочая военная сила заключена в этом среднего роста человеке. Многие годы неведомый широким кругам общества Алексеев работал над вопросами стратегии, приобрел в этой области выделяющую его компетентность и — война родит героев — явил себя России в роли главнокомандующего армиями самого серьезного нашего фронта.

И теперь все время Алексеев работает неутомимо, лишая себя всякого отдыха.

Быстро он ест, еще быстрее, если можно так выразиться, спит и затем всегда спешит в свой незатейливый кабинет, где уже не торопясь, с полным поражающим всех вниманием слушает доклады или сам работает для доклада. Никакие мелочи не в состоянии отвлечь его от главной нити дела. Он хорошо понимает и по опыту знает, что армии ждут от штаба не только регистрации событий настоящего дня, но и возможного направления событий дня завтрашнего.

Удивительная память, ясность и простота мысли обращают на него общее внимание. Таков же и его язык: простой, выпуклый и вполне определенный — определенный иногда до того, что он не всем нравится, но Алексеев знает, что вынужден к нему долгом службы, а карьеры, которая требует моральных и служебных компромиссов, он никогда не делал, мало думает о ней и теперь. Дума его одна — всем сердцем и умом помочь родине.

Если, идя по помещению штаба, вы встретите седого генерала, быстро и озабоченно проходящего мимо, но уже узнавшего в вас своего подчиненного и потому приветливо, как-то особенно сердечно, но не приторно улыбающегося вам, — это Алексеев.

Если вы видите генерала, внимательно, вдумчиво и до конца спокойно выслушивающего мнение офицера, — это Алексеев.

Если вы видите пред собой строгого, начальственно оглядывающего вас генерала, на лице которого написано все величие его служебного положения, — вы не перед Алексеевым»

23 августа 1915 года Великий Князь Николай Николаевич императорским указом был уволен с поста Верховного Главнокомандующего. Обязанности главкома Николай II возложил на себя. Несколькими днями ранее генерал Алексеев был назначен на должность начальника штаба Ставки Верховного главнокомандующего, сосредоточив верховное командование в своих руках. Адмирал А.В.Колчак вспоминал о генерале М.В.Алексееве:

«... Николай Николаевич являлся единственным в императорской фамилии лицом, авторитет которого признавали и в армии, и везде. Что касается до его смены, то я всегда очень высоко ценил личность генерала Алексеева и считал его, хотя до войны мало встречался с ним, самым выдающимся из наших генералов, самым образованным, самым умным, наиболее подготовленным к широким военным задачам. Поэтому я крайне приветствовал смену Николая Николаевича и вступление государя на путь верховного командования, зная, что начальником штаба будет генерал Алексеев. Это для меня являлось гарантией успеха в ведении войны, ибо фактически начальник штаба верховного командования является главным руководителем всех операций. Поэтому я смотрел на назначение государя, который слишком мало занимался военным делом, чтобы руководить им, только как на известное знамя, в том смысле, что верховный глава становится вождем армии. Конечно, он находился в центре управления, но фактически всем управлял Алексеев. Я считал Алексеева в этом случае вышестоящим и более полезным, чем Николай Николаевич»

Лидер Белого движения, генерал А.И.Деникин, в своей книге «Очерки русской смуты» также положительно оценивал новое назначение Алексеева:

«Этот значительный по существу акт не произвел в армии большого впечатления. Генералитет и офицерство отдавало себе ясный отчет в том, что личное участие государя в командовании будет лишь внешнее, и потому всех интересовал более вопрос:

— Кто будет начальником штаба?

Назначение генерала Алексеева успокоило офицерство.

Что касается солдатской массы, то она не вникала в технику управления, для нее царь и раньше был верховным вождем армии и ее смущало несколько одно лишь обстоятельство: издавна в народе укоренилось убеждение, что царь несчастлив...

Фактически в командование вооруженными силами России вступил генерал Михаил Васильевич Алексеев. На фоне русской военной истории и русской смуты фигура генерала Алексеева занимает такое большое место, что нельзя в кратких словах очертить его значение. Для этого необходимо специальное историческое исследование жизненного пути человека, вызвавшего различное отношение — и положительное, и отрицательное — к своей военной и политической деятельности, но никогда не давшего повода сомневаться в том, что «крестный путь его озарен кристаллической честностью и горячей любовью к Родине — и великой, и растоптанной»...

Не всегда достаточно твердый в проведении своих требований, в вопросе о независимости Ставки от сторонних влияний Алексеев проявил гражданское мужество, которого так не хватало жадно державшимся за власть сановникам старого режима»

Генерал Алексеев в ставке, 1916 г. http://www.belrussia.ru/kontent/pict/al/al2.jpg

В качестве начальника штаба Ставки генерал Алексеев — человек бесспорно умный и трудолюбивый, быстро схватывающий обстановку, отличный стратег — был выше всяких похвал. Большую часть своей службы он провел на штабной работе, и на этом поприще был очень знающим человеком и выдающимся теоретиком, но среди солдатской массы большой популярностью не пользовался.

С приходом Алексеева изменилось отношение к союзникам. Как свидетельствовал генерал А.И.Спиридович:

«Отношение к союзникам Алексеева было вообще более серьезно и более патриотично, чем у старой Ставки. При великом князе Николае Николаевиче в Ставке союзников «обожали», перед ними распростирались по земле, для них жертвовали своими русскими интересами. И это было все. При Алексееве на союзников стали смотреть деловитее. От союзников, кроме прекрасных слов, стали требовать взаимной и своевременной поддержки, фактической, на деле»

Вплоть до зимы 1916 года Алексеев энергично руководил восстановлением и пополнением обескровленных войск. Благодаря его усилиям в армии был преодолен «снарядный голод» и улучшилось ее техническое оснащение. Строевой состав вырос с 870 тысяч чинов (на октябрь 1915) до 1,8 миллиона (на февраль 1916).

Из письма Николая II императрице Александре Федоровне:

«Не могу тебе передать, до чего я доволен генералом Алексеевым. Какой он добросовестный, умный и скромный человек, и какой работник!»

В конце 1915 года под руководством начальника штаба Ставки Алексеева был разработан стратегический план действий русской армии совместно с армиями союзников против стран Центрального блока. Начавшееся в марте 1916 года наступление армий Северного фронта не дало ожидаемых результатов, но боевые действия в районе города Двинска и озера Нарочь оказали громадное влияние на ход войны во Франции. Стратегическое наступление принесло крупный успех лишь Юго-Западному фронту Брусилова, но именно с лета 1916 года наметился перелом в войне в пользу стран Антанты. Германия была вынуждена перебросить крупные силы из-под Вердена на Восточный фронт, и французская армия в очередной раз была спасена от поражения. Много лет спустя Черчилль приравнял генерала Алексеева по стратегическим дарованиям к маршалу Фошу и генералу Людендорфу. Ценили работу Алексеева и в России. Контр-адмирал А.Д.Бубнов писал:

«Для решения этой задачи, то есть для верховного оперативного руководства нашей армией в обстановке позиционной войны, лучшего военачальника, нежели был генерал М.В.Алексеев, трудно было бы себе представить.

Благодаря своей тщательной точности, исключительной вдумчивости и знанию дела никто, конечно, лучше его не был бы способен всесторонне исследовать этот вопрос и вынести наиболее целесообразное решение.

Взявшись за это дело вскоре после своего назначения на должность начальника Штаба Верховного Главнокомандующего, генерал Алексеев прежде всего пришел к заключению, что прорыв должен быть осуществлен на Юго-Западном фронте, где, благодаря занятию этого фронта австрийскими войсками, можно было ожидать значительно менее упорное сопротивление, чем на Северо-Западном фронте, занятом немецкими войсками. В связи с этим решением главнокомандующим Юго-Западным фронтом был назначен, вместо «устаревшего» генерала Н.И.Иванова, генерал Брусилов, выдвинувшийся своей энергией и стратегическими способностями во время нашего наступления в Галиции в начале войны. От него можно было ожидать решительности и настойчивости в руководстве войсками при прорыве, что и подтвердилось при нашем наступлении в Галиции летом 1916 года, получившем название Брусиловского»

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/8/85/General_Alekseev.JPG/640px-General_Alekseev.JPG

Постоянное перенапряжение сказалось на здоровье Михаила Васильевича, из-за чего он был вынужден временно сдать свой пост генералу И.Гурко и уехать на лечение в Крым. В середине февраля 1917 года он вернулся в Могилев, в Ставку. Будучи начальником штаба Верховного главнокомандующего, Алексеев разработал план наступления Юго-Западного и Северного фронтов в военной кампании 1917 года, однако осуществить его не удалось — во время Февральской революции император Николай II был низложен. Одним из инициаторов и организаторов отречения стал генерал Алексеев.

Из воспоминаний А.С. Лукомского (генерал-лейтенант, генерал-квартирмейстер; в июне-августе 1917 года начальник штаба главковерха):

 «Генерал Алексеев поручил мне составить телеграмму главнокомандующим фронтов с подробным изложением всего, происходящего в Петрограде, с указанием о том, что ставится вопрос об отречении государя от престола в пользу наследника цесаревича, с назначением регентом великого князя Михаила Александровича и с просьбой, чтобы главнокомандующие срочно сообщили по последнему вопросу свое мнение

Телеграмма была подписана генералом Алексеевым и по прямому проводу передана всем главнокомандующим»

После этих событий генерал Алексеев оказался фактически главой всей действующей армии. В последующие недели Временное правительство настаивало на увольнении генерала-монархиста от службы, но 18 старших начальников решительно высказались в пользу Михаила Васильевича. 1 апреля Алексеев стал Верховным Главнокомандующим де-юре. Он сразу же выступил за активные боевые действия против армий Германии и Австро-Венгрии. Крайне отрицательно относясь к участию армии в политической жизни, еще 3 марта Алексеев заявил военному министру Гучкову, что Петроградский гарнизон «бесполезен для армии, вреден для государства, опасен для Петрограда». Поведение Алексеева на посту Верховного Главкома вызвало недовольство новой власти, и прежде всего Советов. Поначалу Алексеев надеялся, что Временное правительство сможет укрепить дисциплину в армии и восстановить порядок в стране, но уже 11 марта в телеграмме главкомам фронтов указал, что оно не имеет реальной силы, а потому «рассчитывать на помощь правительства в борьбе с пропагандой невозможно», и предложил главкомам стать «на путь компромиссов», в частности, «если где-либо сформировались солдатские комитеты, помимо воли начальства, нужно ввести в их состав офицеров... дабы взять ход событий в свои руки, руководить ими, а не сталкиваться бесконечно с явлениями, получившими жизнь явочным порядком».

http://www.belrussia.ru/kontent/pict/al/al5.jpg

В результате на фронте была создана широкая сеть солдатско-офицерских организаций, находившихся в своей массе под влиянием командования, а 30 марта Верховный Главнокомандующий приказом ввел в действие «Временное положение об организации чинов действующей армии и флота», в котором формулировались задачи этих организаций:

«Усиление боевой мощи армии и флота, дабы довести войну до победного конца и тем способствовать укреплению народившейся свободы»

Но эти меры не смогли остановить рост недовольства в войсках. 16 апреля Алексеев писал Гучкову:

«Положение в армии с каждым днем ухудшается, поступающие со всех сторон сведения говорят, что армия идет к постепенному разложению»

Его попытки препятствовать «демократизации» армии и поощрение деятельности «Союза офицеров Армии и Флота» привели к острому конфликту с правительством. Резкое выступление Алексеева с критикой политики Временного правительства на съезде этого союза вызвало протесты лидеров социалистических партий, входивших в правительство. 21 мая в телеграмме военному министру Керенскому Алексеев потребовал немедленно восстановить деятельность военных судов в войсках, приводить их приговоры в исполнение «без всяких смягчений и изъятий», расформировать полки, которые отказываются исполнять боевые распоряжения начальников.

«Развал внутренний достиг крайних пределов, дальше идти некуда»

В тот же день он был смещен с должности Верховного Главнокомандующего и назначен военным советником Временного правительства, а на его место назначен Брусилов.
После этих событий Алексеев поселился в Смоленске и формально числился военным консультантом правительства. В июле-августе 1917 года генерал занимался политической деятельностью, налаживал связи в общественных кругах, искал единомышленников. На короткий срок (30 августа — 9 сентября) Алексеев вернулся в армию и вновь занял пост начальника штаба во время противостояния между Керенским и генералом Корниловым. Желая предупредить разгром Ставки, Алексеев приехал в Могилев.

Вскоре Алексеев ушел с должности начальника штаба и 17 октября в Петрограде приступил к созданию собственной конспиративной воинской организации. После Октябрьского переворота чины Алексеевской организации группами и поодиночке устремились из столичных центров на Дон. Алексеев выехал из Петрограда 30 октября и 2 ноября через Ростов прибыл в Новочеркасск. Отсюда Михаил Васильевич призвал русских людей бороться за честь и национальное достоинство родины, попираемой ее хулителями и гонителями. Этот день 2 (15) ноября стал днем основания Белого движения.

В ноябре-декабре 1917 года генерал Алексеев, здоровье которого к тому времени было изрядно подорвано, самоотверженно нес бремя ответственности за судьбу своего движения. Он лично принимал добровольцев, создавал первые строевые подразделения, хлопотал перед Донским Войсковым правительством о помощи, упорно и безропотно собирал скудные средства, искал продовольствие и боеприпасы…

25 декабря формирование получило наименование Добровольческой армии, Алексеев стал ее верховным руководителем, а Корнилов командующим. Алексеев участвовал в разработке первой политической программы добровольцев.

Алексеев участвовал в 1-м Кубанском («Ледяном») походе 1918 года. Перед уходом добровольцев из Ростова в ночь с 22 на 23 февраля генерал написал:

«Мы уходим в степи. Можем вернуться, если на то будет милость Божья. Но нужно зажечь светоч, чтобы была хоть одна светлая точка среди охватившей Россию тьмы»

Из воспоминаний участника похода Н.Н.Львова:

«Попробуйте вычеркнуть Алексеева из Кубанского похода, и исчезнет все значение его. Это уже будет не Кубанский поход. Одним своим присутствием среди нас этот больной старик, как бы уже отошедший от жизни, придавал всему тот глубокий нравственный смысл, в котором и заключается вся ценность того, что совершается людьми… Судьба послала нам в лице Алексеева самый возвышенный образ русского военного и русского человека. Не кипение крови, не честолюбие руководило им, а нравственный долг. Он все отдал. Последние дни своей жизни он шел вместе с нами и освещал наш путь»

Перенапряжение духовных и физических сил в последние годы окончательно подорвало здоровье Алексеева. Один из самых значимых полководцев Первой мировой войны, генерал от инфантерии Михаил Васильевич Алексеев, умер 8 октября 1918 года в Екатеринодаре (ныне Краснодар). Его подкосило воспаление легких, сразившее ослабленный организм за несколько дней.

10 октября 1918 года после двухдневного многотысячного прощания генерал Алексеев был торжественно погребен в Екатерининском соборе Екатеринодара. Дети и подростки возложили к его склепу венок с трогательной надписью: «Не видели, но знали и любили». Именно с такой надписью был возложен венок на могилу Михаила Васильевича и 12 сентября 2010 года. В 1920 году гроб с телом основателя Добровольческой армии родственники и сослуживцы вывезли за границу, в Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев. Он был похоронен в Белграде. После прихода к власти в Югославии коммунистов Тито на место последнего погребения генерала Алексеева указывала лишь лаконичная надпись: «Воин Михаил». Ныне, спустя десятилетия, скромную могилу на белградском Новом кладбище украшает и новая плита, установленная трудами русских людей.


Загрузка Поиск похожих документов